Незнакомый Мравинский
О великом музыканте и дирижере Евгении Александровиче Мравинском написаны сотни страниц – глубокие научные музыковедческие изыскания, вдохновенные эссе, восторженные газетные и журнальные рецензии, бесхитростно наивные слушательские отзывы. Вряд ли в моих скромных силах добавить ко всему написанному о творчестве Евгения Александровича что-либо новое. Мне хотелось рассказать хоть немного о другом Мравинском, которого знали лишь немногие, те, кто долгие годы жил и работал рядом с ним и знал, что за ярким и сильным обликом его, таким знакомым и привычным для всех слушателей и почитателей его таланта скрывается еще и другой человек с чертами совершенно противоположными привычным и видимым. Трудно представить себе, например, что человек этот, обладавший могучей всесокрушающей волей, легко поддавался влиянию, причем со стороны людей, в общем-то, довольно ничтожных, которых, к сожалению, было вокруг него немало. И потом ему стоило больших страданий преодолевать это, отбрасывать все ненужное и порочное, в чем они пытались порой его запачкать. Трудно представить себе, каким по-детски наивным было иногда его восприятие мира, как он умел слушать других. Обладая огромным интеллектом, он, тем не менее, присматривался к тому, что думают и чувствуют другие и реагировал на это с трогательной непосредственностью.
В общем, этот казавшийся истинным суперменом человек на самом деле в душе был легко раним, совершенно не защищен. Всегда терзаемый сомнениями, он был начисто лишен чувства чванливого самодовольства и самолюбования.
На эстраде он был беспощаден ко всем, так же, впрочем, как и к самому себе. Он требовал полной отдачи всего себя без остатка. Суровый, жесткий иногда до жестокости в работе, в отношении к делу, он мог быть невероятно добр и мягок в жизни. Люди, впервые сталкивавшиеся с ним вне эстрады, всегда бывали поражены, как легко спадал этот груз власти его таланта, власти его гения, как легко с ним общаться, как легко с ним говорить, как он прост и естественен в обращении.
С чудесным феноменом "другого" Мравинского я столкнулся, делая еще тогда только лишь самые первые шаги в Ленинградской Филармонии.